В конце сентября на прилавках музмагазинов появилась книжечка, обложка которой смутно напоминает нацистский флаг – черная угловатая загогулина в белом поле на красном фоне. По ближайшем рассмотрении загогулина оборачивается стилизованным твердым знаком, под которым значится логотип группы “Алиса”. На новом альбоме “Ъ” Кинчев все так же несет знамя славянского единства и православия (головного мозга, продолжат некоторые), а знак в названии, видимо, намекает на твердость его намерений заниматься этим и впредь. Духовные искания Кинчева начались, однако, еще до его воцерковления – ранние признаки этого можно расслышать уже на первом альбоме “Алисы” “Энергия”, который создавался ровно четверть века назад.

В середине 80-х не было в стране рок-группы, обладавшей таким взрывным потенциалом, как “Алиса”. Просто потому что не нашлось харизматика ярче, чем Кинчев – москвич, он некоторое время искал применения своим вокальным и сочинительским талантам в тогдашней рок-столице Ленинграде, а “Алисе” как раз не хватало фронтмена. На этом посту Кинчев подвинул Славу Задерия, группу создавшего и назвавшего не без самолюбования своим прозвищем Алиса – большой поклонник Кэррола был. Сказочный символизм песен Задерия рухнул под напором кинчевских гимнов поколению, молчавшему по углам. Двум лидерам в группе места не оказалось, зато молчавшие по углам очень хорошо расслышали призыв к единению: “Мы вместе!”

 

 

Среди услышавших был и ваш покорный слуга. Пока единственный алисоман в нашем классе украшал свой алый пионерский галстук заветным молниеносным росчерком и мутузил единственного киномана (поклонники Кинчева и Цоя почему-то враждовали), меня интересовало, кем руководит экспериментатор движений вверх-вниз.

 

 

И хотя был слишком мал, чтобы присоединиться к буйной толпе, сметавшей кордоны на ежегодных фестивалях Ленинградского рок-клуба, мне хватало драйва, что исходил из колонок проигрывателя, чтобы начать беситься по комнате. Не будь я таким нелюдимым, точно вступил бы в Армию “Алисы” и, чего доброго, поклялся бы в верности ее делу на крови. Мой одноклассник по прозвищу Окорок до сих пор катается за группой на выездные концерты.

 

Главное, за хлещущей через край энергией алисовской музыки, за резковатостью черно-красной символики и демоническими пассами Кинчева угадывался его величество смысл, а я был как раз в самом начале восприимчивого возраста, когда начинаешь озадачивать себя глобальными жизненными вопросами. И вопрос принадлежности к поколению на сломе времен вставал не последним.

 

 

Уже сейчас, глядя на “Алису” первоначальную издалека и в общем контексте, понимаешь, насколько передовой по тем временам была группа – новая волна, уже попахивавшая на Западе, к 1985 году до СССР только докатилась. За первые советские синтезаторы только начали хвататься БГ и Цой, “ДДТ” и “Телевизор” с тогда еще не бунтовавшим Борзыкиным – “Алиса” звучала футуристичней их всех вместе взятых. Недаром даже западная пресса сравнивала группу с остромодными тогда Duran Duran.

 

 

Эта запись была сделана для дико популярной в то время передачи“Музыкальный ринг”. Ленинградское телевидение обычно не боялось знакомить советских граждан с андерграундной культурой, но выступление “Алисы” показалось слишком провокационным телевизионному начальству – настоящее перестроечное потепление еще не наступило, передачу сняли с эфира. Да и не очень-то Кинчев верил в неожиданную благость, явленную государством народу с подачи Горбачева – так до сих пор и в оппозиции к любому строю в стране, пестуя свою посконную нацидею. Немногим позже Кинчев выиграет дело у журналиста “Смены”, якобы расслышавшего на концерте “Хайль Гитлер!”, укрепится в статусе молодежного героя, снявшись во “Взломщике”, и уступит это место Цою после “Группы крови”, “Иглы” и трагедии на 35-м км шоссе Слока — Талси. Еще позже Кинчев, после поездки в Иерусалим, покрестится, ударится в пастырство и накачает впечатляющий торс. И хоть Армия “Алисы” уже не так боевита, как прежде, все не теряет значения для очень и очень многих фанатская кричалка “Алиса” это сила, “Алиса” это класс, “Алиса” это Кинчев, а Кинчев любит нас”.

PS:

Однажды, это было в мае 1986 года меня, не знаю уж каким ветром, занесло во Дворец молодежи на совершенно неизвестную мне команду…

Зал был полон едва ли на две трети. В первом отделении, как тогда полагалось по регламенту, выступали какие-то престарелые работники эстрады – пародисты, пианисты и куплетисты, которые пели какие-то частушки. Во втором – то, ради чего и пришли эти две трети.

Заиграли… Это был пипец, хотя тогда еще такого слова не было.

Маленький, как мне тогда показалось 16-летний парнишка в зеленых колготках кончал о микрофонную стойку; другой, с большой головой, страшный, с кулаками, которыми он все время грозил публике, с бас-гитарой и толстыми, выпячиваемыми губами – он все время сбегал со сцены в зал и хватал пипл за грудки, призывая вскакивать с мест и прыгать под музыку… Тогда никто еще этого не умел… Милиции тоже еще не было. Она, видимо, не знала, что ТАКОЕ вообще может быть в Советском Союзе. На сцене толстяк с косой челкой имел пианину…

Звук был такой, что я не услышал ни одного слова. Только какой-то «Экс-экс-экс-экс!!!» Было страшно.

Сейчас я понимаю, что это был самый крутой концерт, который я когда-либо видел.

(Отрывок из книги Дмитрия Ржанникова “80-е”)

 

 

Евгений Лазаренко aka Жени4